БАГИРОВА ЕЛЕНА ПЕТРОВНА

ЭВОЛЮЦИЯ АНТРОПОНИМИКОНА В ТЕКСТАХ РАЗНЫХ РЕДАКЦИЙ РОМАНА М. А. БУЛГАКОВА «МАСТЕР И МАРГАРИТА»

Специальность 10.02.01. - Русский язык

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Тюмень 2004

Работа выполнена на кафедре общего языкознания Тюменского государ­ственного университета

Научный руководитель:              доктор филологических наук,

профессор, академик АГН, РАЕН, АРЭ, заслуженный деятель науки РФ Фролов Николай Константинович

Официальные оппоненты:

Ведущая организация:

 

доктор филологических наук,

профессор

Усминский Ольгердт Исаевич

кандидат филологических наук,

доцент

Хвесько Тамара Владимировна

Курганский государственный университет

Защита состоится 17 ноября 2004г. в 10 часов на заседании диссертаци­онного совета К 212. 274. 02 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата филологических наук в Тюменском государственном уни­верситете по адресу: 625003, г. Тюмень, ул. Республики, 9, ауд. 325.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Тюменского государственного университета.

Автореферат разослан « 12 » октября 2004 г.

Ученый секретарь

доктор филологических наук

профессор                                                             Вараксин Л. А.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Роман «Мастер и Маргарита», признанный одним из наиболее значи­мых произведений М. А. Булгакова, представляет собой оригинальное явле­ние в русской литературе XX в. Его антропонимы, вобравшие в себя веяния разных эпох, поражают особой поэтичностью. Они приобретают обобщенно-символическую окраску, занимая ведущую позицию в вербальном воплоще­нии художественной концепции произведения, в решении индивидуально-эстетических задач. Имена персонажей участвуют в раскрытии главных тем романа, выступают в качестве ключевых слов в сложной композиции текста. В этой связи актуальна постановка вопроса о художественном стиле автора и своеобразии его антропонимической системы.

Имена собственные, как известно, исследуются лингвистами и литера­туроведами в разных аспектах. В работах ономастов изучается ряд специфи­ческих проблем, обусловленных своеобразием антропонимии в языке и речи. В частности, стилистические функции антропонимов в художественной ли­тературе исследовали Ю. А. Карпенко, В. А. Никонов, Н. К. Фролов, соот­ношение ономастикона поэтического и реального, системность поэтической ономастики и её роли в художественном тексте - С. И. Зинин, В. Н. Ми­хайлов, Г. А. Силаева, О. И. Фонякова, поэтику имен собственных - Л. И. Андреева, В. М. Калинкин, Э. Б. Магазаник, В. А. Кухаренко, Л. М. Щети­нин, процессы номинации - М. В. Голомидова, В. М. Калинкин, М. Э. Рут, А. В. Суперанская, Н.К.Фролов и др. Сегодня отсутствует целостное систем­ное описание антропонимической системы романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» и всех черновых вариантов этого произведения. Антропонимия итогового текста подверглась лишь фрагментарному анализу. Среди немно­гочисленных лингвистических трудов, посвященных антропонимии М. А. Булгакова, следует выделить работы Г. Ф. Ковалева, А. В. Белой, Ю. В. Кон­даковой и О. Ю. Устьянцевой.

Актуальность диссертационного исследования определяется общи­ми задачами изучения антропонимов, как одной из важных образующих лек­сических подсистем языка, помогающей целям постижения глубинного смысла художественного текста. Онимическая лексика предоставляет бога­тейшие возможности для исследования способов индивидуально-авторской организации вымышленного именника, системы контекстных связей, под­тверждающих отбор тех или иных назывных единиц.

Исследование художественного антропонимикона, представленного в текстах разных редакций романа «Мастер и Маргарита», позволит проник­нуть в авторскую лабораторию и выявить внутренние закономерности орга­низации антропонимического пространства произведения. Описание динами­ки имен может способствовать систематизации не только лингвистических данных о своеобразии булгаковской антропонимии, но и сведений о культур­ных, социально значимых событиях, послуживших стимулом для творческо­го мышления.

Научная новизна работы состоит в том, что всестороннему анализу подвергается система и структура антропонимии, представленной в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита», включая ранние редакции текста. Первые наброски романа, как и тексты, завершившие работу над сочинением, позволяют проникнуть в замысел художника, проследить его развитие, по­нять характер и причину происходивших изменений. Новизна работы заклю­чается в попытке впервые комплексно рассмотреть логико-понятийные про­цессы, влияющие на формирование назывной единицы.

Целью исследования явилось комплексное изучение антропонимиче­ского пространства романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита», включая предшествующие основному варианту тексты, анализ мотивации выбора ан­тропонимического материала в его динамике.

В соответствии с поставленной целью предлагается решение сле­дующих задач:

1.    Определить принципы наименования персонажей романа М. А. Булгакова
«Мастер и Маргарита».

2.       Предложить анализ художественной специфики разножанровых антропо-
нимических пластов произведения.

3.       Проследить ономасиологические процессы в языковой и речевой дейст­
вительности, отражающей индивидуальное имятворчество М. А. Булгакова.

4.   Сопоставить варианты назывных конструкций разных редакций романа
«Мастер и Маргарита».

5.  Выявить приёмы наименования персонажей с учетом динамики их функ­
ционирования.

Материалом исследования послужили именования персонажей, из­влеченные из романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» (222 антропо­нима) и его черновых редакций (828 антропонимов). Всего в нашем распо­ряжении оказалось 1050 номинативных единиц. Антропонимический матери­ал был извлечен из следующих источников: Булгаков М. А. Князь Тьмы // Неизвестный Булгаков. М., 1992. С. 17-56; Булгаков М. А. Великий Канцлер // Слово. 1991. № 4-10; Булгаков М. А. Из первой редакции «Мастера и Мар­гариты»: фрагменты реконструкции // Литературное обозрение. 1991. №. 5. С. 18 - 23; Булгаков М. А. «Черный маг», «Копыто инженера» // Булгаков М. А. «Мастер и Маргарита». М., 1999. С. 62 - 105; М. О. Чудакова Опыт реконст­рукции текста М. А. Булгакова // Памятники культуры: Новые открытия. Ежегодник, 1977. М., 1977. С. 93-106; Булгаков М. А. Копыто инженера //Памир. 1984. № 7. С. 44-64; Булгаков М. А. Якобы деньги: Из черновых тет­радей романа «Мастер и Маргарита» // Даугава. 1983. № 10. С. 117-125; Ро­ман М. Б. Булгакова «Мастер и Маргарита» // Москва. 1991. № 5 С.187-201; М. А. Булгаков «Мастер и Маргарита»: ранние фрагменты // Наше наследие. 1991. № 3. С. 14-22; Булгаков М. А. Великий Канцлер // Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита». М., 1999. С. 105-161; Булгаков М. А. Великий Канц­лер (черновые редакции романа «Мастер и Маргарита»). М., 1992.; Булга­ков «Последний полет» // Наше наследие. 1991. № 3. С.76-77; Булгаков М. А.

5

Великий Канцлер // М.А.Булгаков «Мастер и Маргарита». М., 1999. С.105-161; Булгаков М. А. «Последний полет» // Слово. 1991. № 9. С. 26-29; Главы из романа «Мастер и Маргарита» (1938-1939гг.) // Неизвестный Булгаков. М., 1992. С. 100-291; Булгаков М. А. Князь Тьмы // М.А.Булгаков «Мастер и Маргарита». М., 1999. С. 161-187. Естественно, часть именника автор сохра­нял в разных редакциях, однако оставлял за собой право на те или иные за­мены.

На разных стадиях исследования применялись традиционные в лингвис­тике и ономастике способы (наблюдение, лингвистическая интерпретация) и методы исследования, в том числе описательный, сравнительно-сопоставительный, этимологический и стилистический. Их использование продиктовано целью работы и характером интерпретируемого материала. Из общенаучных способов активно использовался прием наблюдения, а также статистический прием, основанный на интерпретации количественных дан­ных материала исследования и заключающийся в простейшем подсчете имен и выделения наиболее употребительных из них.

Теоретическая и практическая значимость работы заключается в том, что введенный в научный оборот фактический материал и теоретические выводы послужат дальнейшей разработке теории литературной номинации, могут способствовать исследованию проблем общей и частной ономастики. Результаты работы найдут применение при чтении вузовских курсов «Лин­гвистический анализ текста», «Литературная ономастика», в спецкурсах и спецсеминарах по стилистике художественного текста, а также в общефило­логических курсах, посвященных творчеству М. А. Булгакова.

Апробация результатов исследования. Основное содержание работы изложено в четырех публикациях, докладах и сообщениях на общероссий­ской научно-практической конференции «Славянские духовные традиции Западной Сибири» (Тюмень, 1997), межрегиональной научно-практической конференции «Славяно-русское духовное пространство в Сибири» (Тюмень,

2004), а также на научных семинарах кафедры общего языкознания Тюмен­ского государственного университета. Положения, выносимые на защиту:

1. Литературные антропонимы, являясь стилистически значимой и ин­
формативно нагруженной константой художественного текста, играют суще­
ственную роль в его восприятии, усиливают его экспрессивность и эмоцио­
нальную выразительность,   актуализируют обширный пласт сведений экст­
ралингвистического характера.

2.        Роман М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» предоставляет бога­
тейшие возможности для исследования способов индивидуально-авторской
организации вымышленной антропонимии. Основы творческой лаборатории
писателя заложены в ранних черновых набросках романа, комплексный ана­
лиз которых дает возможность установить определенные закономерности
создания литературного имени, выявить специфику номинативных процессов
в его ономастической деятельности.

3.        М. А. Булгаков творчески применял приёмы имянаречения персона­
жей, учитывая традиции русской классической литературы, веяния совре­
менного ему новояза, пропуская через призму собственного восприятия ан-
тропонимическую действительность своего времени.

4.        Выбор антропонимической единицы регулировался этикой, прагмати­
кой, эстетическими правилами художественного творчества,    характером
описываемого события, отношением автора к выбору имени литературного
героя.

Структура и объем диссертации Общий объем диссертационной рабо­ты составляет 228 страниц, в том числе 173 страницы основного текста. Ра­бота состоит из Введения, трех глав и Заключения, библиографического спи­ска научной литературы, списка словарей и источников с их сокращенными обозначениями, приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность и новизна проведенного исследования, формулируются цель и задачи работы, раскрывается её теоре­тико-практическая значимость, дается характеристика анализируемого мате­риала и источников, справка по историографии изучения поэтонимов.

В первой главе "Лингвистические проблемы номинации литератур­ных персонажей" излагаются теоретические положения, послужившие ос­новой для исследования имен собственных, определяется сущность номина­ции в языке и речи.

Явление номинации - это сложный феномен речи, при котором происхо­дит вербализация мыслительного процесса, направленного на обозначение окружающей действительности путем выявления отличительных признаков реалий. Номинация в художественном тексте протекает в ментально-знаковой области и состоит из нескольких взаимообусловленных ступеней творчества: от предпосылок именования персонажа до их реализации в на­зывном слове. Структуру созданного номинативного знака образуют три со­ставляющих - денотат, форма и значение. Форма и денотат соотносятся ме­жду собой не прямо, а через значение: денотат отражается в значении, значе­ние придает знаковость форме. Следовательно, номинативный, в нашем слу­чае антропонимический, знак символизирует связь экстралингвистического (личность именуемого), лингвистического (звука или звуковой последова­тельности, образующей слово) и логического (наших представлений о дан­ном лице).

Основное отличие номинации в языке от номинации в речи состоит в том, что в речевых актах требуется не два составляющих (денотат - имя), а, как минимум, четыре: номинатор (тот, кто создает наименование), номинант (именуемый объект), номинат (именование) и адресат (тот, для кого создает­ся наименование). Известно, что важнейшим фактором актуализации различ­ных смысловых компонентов слова в речи является наличие именующего

8

субъекта, творческое начало которого проявляется в возможности выбора различных признаков объекта при его именовании. Слово выступает как по­сылка к смысловой интерпретации заданного писателем образа. Являясь ре­зультатом авторской рефлексии, оно, несомненно, ориентировано на адресата (воспринимающего текст), присутствие которого следует признать сущест­венным элементом процесса номинации, обусловливающим характер её про­текания. Не вызывает сомнения и тот факт, что именующий учитывает сте­пень возможной осведомленности читателя о качествах называемого лица и стремится представить в номинации наиболее информативные из них, что способствовало бы его адекватному восприятию. Номинатор не может созда­вать произвольные номинативные единицы, поэтому, определяя их содержа­ние (мотивировочный признак) и форму, он должен стремиться к тому, чтобы они были понятны реципиенту. Таким образом, в художественном тексте номинативный процесс, прежде всего, ориентирован на читателя, поскольку жизнь произведения в большей степени зависит от восприятия читающей личности, от того насколько понятен и доступен смысловой потенциал соз­данного имени. Следовательно, имя, как элемент текста, проецируясь на соз­нание воспринимающего субъекта, способно стать катализатором смыслооб-разующего процесса, результатом которого оказывается понимание произве­дения, то есть его смысловое воссоздание.

Анализ ономастического материала художественного текста позволяет восстановить этапы работы автора, направленной на наречение отдельных персонажей вымышленного им мира. Задача писателя состоит в том, чтобы назвать этих героев таким именем, посредством которого персонаж в созна­нии читателя будет связываться с определенным словесным портретом, чер­тами характера, поступками, мыслями, своеобразной речью. Следовательно, поэтоним может восприниматься как результат номинации, отражающей но­минативные принципы писателя, особенности его языкового мышления.

9

Порождая литературное имя, автор стремится к сохранению в его се­мантике признаков мотивированности, поскольку они предопределяют вос­приятие образа персонажа. Мотивационная сторона выбора собственного имени, связанная с номинацией как процессом и номинацией как результатом этого процесса, должна отражать суть имени: для чего антропоним создается, как он создается, каким образом в информации, которую он несет, отражают­ся причины и цели его порождения.

Мотивированность поэтонима является одним из центральных постула­тов в теории номинации. Отсюда анализ мотивированности имени собствен­ного в художественном тексте связан с выделением в структуре онима моти­вировочного признака и выявлением на его основе мотива номинации. Под мотивом номинации в ономастике принято понимать отраженную в антропо­ниме экстралингвистическую причину выбора собственного имени для кон­кретного литературного героя.

Традиционно в антропонимике различают три вида мотивированности -фонетическую, морфологическую, семантическую. Фонетически мотивиро­ванные антропонимы обладают экспрессивностью, связанной с их звуковым оформлением. Звуковая огласовка онима с тонкой и бесконечно разнообраз­ной игрой оттенков позволяет полнее, ярче, живее выразить в произведении и, соответственно, вызвать у читателя, определенные впечатления, пережива­ния, размышления.

Благодаря семантической мотивировке в именовании прослеживается связь с семантикой мотивирующей лексемы. В онимах с семантическим ти­пом мотивированности реализуется мотивационный признак, который на­ходит свое отражение в лексическом мотиваторе номинативной единицы и является реальным признаком номинируемого предмета, то есть тем призна­ком, обнаружение которого служит начальным шагом появления того или иного именования. Морфологическая мотивированность антропонима прояв­ляется в определенной структурной оформленности имени, что связывает ан-

10

тропоним с морфемикой языка, с определенными лексико-грамматическими разрядами слов. Морфологическая мотивированность, как правило, дает представление об особенностях создания общего смысла имени собственного на основе его конкретных составляющих - морфем.

В художественном произведении собственное имя, его смысл и форма, ситуации его употребления никогда не бывает случайным, так как имена соб­ственные, вкупе с языком и стилем произведения, занимают особое место в системе художественно-изобразительных средств, служащих для выражения авторского замысла. Появление именования определяется сюжетно-тематическим содержанием произведения, его ведущими идеями, законами жанра и стилистической системой текста в целом. Поэтому литературный оним, будучи важным элементом художественной структуры, может активно продуцировать содержательно-концептуальную и подтекстовую информа­цию произведения. Конденсируя в своей семантике необходимые образные смыслы, поэтоним отображает индивидуально-авторское понимание событий и фактов, описанных в созданном воображаемом мире, передает читателю скрытую информацию, извлекаемую благодаря способности имени порож­дать ассоциативные и коннотативные значения.

Во второй главе "Принципы и способы номинации персонажей в ро­мане М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»" предпринимается попытка комплексного анализа поэтонимов романа М. А. Булгакова «Мастер и Мар­гарита», характеризуются основные принципы, средства и способы авторской номинации, определяются связи антропонимикона анализируемого произве­дения с его образной системой.

Характер антропонимического пространства исследуемого произведения детерминирован его жанром, идейно-художественным содержанием, про­странственно - временной организацией. В этой связи следует говорить об особенностях имятворческой деятельности автора в разных по сюжетике и жанру главах романа (московских, евангельских, демонических).

11

Ономастическое пространство «московского» мира задано в традици­ях отечественного именословия (личное имя, отчество и фамилия). Автором используются все возможные варианты комбинаторики назывных знаков в рамках известной антропонимической формулы. Выбор формы зависит от отношения к именуемому автора или другого персонажа, коммуникативной ситуацией, возрастными и социальными критериями именования. Употреб­ление традиционных формул способствует реалистическому, типическому изображению литературных героев.

Фамилии и личные имена в «реальном» повествовании концентрируются с разной степенью частотности: фамилии, в отличие от 15% поименованных личным именем героев, составляют 43%. Подобное соотношение, вероятно, связано с тем, что фамилия в русском ономастиконе является весьма актуаль­ной знаковой репрезентацией человека. Словообразовательные особенности фамилий персонажей соответствуют регулярным моделям именования: 1) простые фамилии, не имеющие в своем составе антропонимических форман­тов (Могарыч, Босой, Полумесяц), 2) фамилии, имеющие в своем составе ан-тропонимические форманты (Поплавский, Соков, Ласточкин), 3) фамилии-композиты (Беломут). Узусное употребление фамилий является одной из предпосылок реалистичности и художественной достоверности создаваемых писателем образов.

В «московском» антропонимиконе зафиксированы фамилии, образован­ные вне традиций русского именослова: Ариман, Берлиоз, Буздяк, Дунчель, Куфтик, Майгель. Нестандартные для русского языка назывные модели ста­новятся особенно выразительными в художественном тексте. Эффект экс­прессивности обусловливается либо внутренней формой, либо экзотическим звучанием онима. Антропонимикон, построенный на основе разрушения нормы русского именослова, отклонения от общепринятого и устойчивого, воссоздает абсурдный, «неправильный» мир, что нацелено на остранение ху­дожественной действительности.

12

Многословные антропонимические формулы именования Булгаков ис­пользует достаточно редко. Возможно, по причине того, что такие именова­ния функционально связаны с официальным этикетом, документально-канцелярским стилем и малой употребительностью в живой разговорной ре­чи. Антропонимические модели «имя + отчество», «имя + фамилия» состав­ляют соответственно 20% и 9% , а формула - «имя + отчество + фамилия» -13% от общего числа именований, представленных в тексте. Многочленные антропонимы более полно раскрывают образ носителя имени, делают его яр­ким и ощутимым, информируя реципиента об отношении автора к именуе­мому лицу.

Антропонимы «московских» страниц романа делятся на имена, харак­теризующиеся фонетической, морфологической или семантической мотиви­ровкой. Подавляющее большинство поэтонимов, по нашим наблюдениям, мотивировано семантически (62%). Максимальной информационно-экспрессивной и семантической емкостью обладают фамилии. Число сем, участвующих в образовании фамильных знаков, достаточно велико, причем они могут отражать личностные качества именуемого, а могут употребляться и вне связи с ним. В романе превалируют фамильные имена, отражающие в номинации субъективную оценку (39%). Одни онимы этой группы называют какую-то черту характера или характерную примету носителя, другие же -семантически расплывчаты, не исключают различные ассоциации и толкова­ния, не связанные с характеристикой носителя имени: Жуколов, Желдыбин, Загривов, Поклевкина. Мотивирующее слово способствует общей эмоцио­нальной оценке имени, которая затем «накладывается» на восприятие образа. Подобные антропонимы не выражают главных идей произведения, но отра­жают субъективное, как правило, неодобрительное отношение писателя к персонажу.

Второй принцип номинации персонажей (23%) определяется по отли­чительному признаку именуемого лица (физическая, моральная, социальная,

13

поведенческая характеристика): Богохульский, Босой, Бездомный, Лиходеев, Пролежнев. Полагаясь на семантику «говорящего» онима, реципиент полу­чает сведения об оригинальных чертах конкретного персонажа, важных для понимания литературного образа. Основная информация о герое, таким обра­зом, закладывается в сознание читателя с помощью антропонима.

Морфологически мотивированными являются онимы (13%), созданные путем присоединения к основе словоизменительных и словообразовательных морфем (Варенька, Дашка, Иванушка, Сашка) и сокращенные формы антро­понимов, характерные для фамильярной речи (Дуся, Миша, Проша). Исполь­зование подобных имен мотивировано стремлением автора запечатлеть ню­ансы межличностных отношений персонажей, употребляющих ту или иную форму обращения. Деминутивы, являясь маркёрами доброжелательного от­ношения, создают положительный эмоциональный фон повествования: «Она сказала тихо и весело: «Кирюшка! Бросьте трепаться!» (с. 40), «…перед при­ходом следователя Иванушка дремал» (с. 267). Пейоративы привносят отте­нок уничижительности или фамильярности в именовании персонажа: «На­шелся, наконец, один нормальный среди идиотов, из которых первый - бал­бес и бездарность Сашка!» (с. 53), «-Наташка! - пронзительно закричала Маргарита. - Ты намазалась кремом?» (с.234).

Фонетически мотивированные антропонимы (25%) обладают экспрес­сивностью, основанной на звуковых ассоциациях с апеллятивной лексемой. Речь идет о вымышленных именах, не имеющих семантически прозрачной внутренней формы, но связанной с экзотичной звуковой огласовкой имени: Джулли, Майгель. Фонетическая мотивированность таких антропонимов обусловлена благозвучной/неблагозвучной экспрессией, вызывающей, судя по контексту, отрицательные ассоциации: Чердакчи, Шпичкин. Положитель­ные коннотации получают имена, оформленные мягкими согласными и со­норными звуками: Вольман, Дунчиль.

Звуковая инструментовка является существенным фактором, создающим эмоциональное содержание, как самого имени, так и произведения в целом.

14

Звуковые повторы сегментов номинации позволяют запомнить имя, создать акустическую симметрию и ритмичность текста в целом. Широкое использо­вание фоносемантических средств преследуют следующие цели: а) достичь эвфонии; б) создать звуковые образы; в) сформировать общий эмоциональ­ный колорит романа.

При описании «ершалаимского» мира писатель использует: 1) имена реально существовавших в истории лиц - Тиберий, Валерий Грат, 2) антро­понимы, заимствованные из разных литературных источников - Дисмас, Гестас, 3) создает новые имена - Иешуа Га-Ноцри, Вар-равван, Левий Мат­вей. Последние отражают лингвистическую трансформацию известного об­раза в образ совершенно новый, но построенный по общей семантической модели с первоисточником. Новые формы и варианты, как и новые значения, вписываются в сознание читателя и становятся привлекательными и «понят­ными», обеспечивая возможность углубления в понимании смысла произве­дения. Имена известных исторических личностей и имена, заимствованные из разных литературных источников, связаны с культурным тезаурусом опи­сываемой эпохи и выполняют в произведении хронотопическую функцию.

Имена персонажей «библейских» страниц романа «Мастер и Маргари­та» аккумулируют идейно-художественный смысл произведения, понимание которого необходимо для постижения авторского замысла всего текста: ро­ман мастера о Пилате - это не свободное пересказывание Библии, а описание реальных событий, которые когда-то стали основой повествования евангели­стов.

Инфернонимы (онимы инфернального мира) являются результатом вторичной номинации - антономазии, суть которой заключается в приложе­нии наименования конкретного референта к другому, окказиональному. Ан­тропонимы, участвующие в процессе переосмысления, принадлежат к лите­ратурным (Бегемот, Воланд), мифологическим (Гелла), религиозным (Аба-донна) и реальным историческим (Вьетан, Малюта Скуратов) именам. Но-

15

минативные единицы, будучи закрепленными за культурным тезаурусом оп­ределенной эпохи, имеют кодовый характер, поскольку предполагают знание связанного с ними прецедентного текста или исторического контекста.

Характер номинативной деятельности М. А. Булгакова на страницах де­монической темы имеет определенные особенности. Автор предпочитает не придумывать имена, а отбирать из уже известных, обновляя лишь их звуча­ние: Абадонна (>Аваддон), Азазелло (>Азазел), Гелла (>Гелло; Геллия). Ин-фернонимы обладают необычной структурно-фонетической оформленностью и имплицитной внутренней формой, поскольку ориентированы на создание колорита времени и пространства ирреального мира, построенного на основе контекстов мировой культуры. Создавая реальную картину вымышленного мира, автор отбирает антропонимы по принципу странности. Необычный мир маркируется в романе нетрадиционными для реального именника онимами, сообщающими о сдвигах конкретных пространственно-временных рамок. Поэтому большая часть онимов ирреального мира являются вымышленными именами, не имеющими прозрачной внутренней формы и типовых форман­тов социальной коннотации.

Назывные единицы ирреального мира могут характеризоваться как фо­нетически мотивированные, поскольку дают представление о денотате не только через семантику онима (Абадонна > аббадон - «бездна, разрушение»; Фрида > freedom - «свобода»; friеden - «мир»), но и посредством своего зву­кового комплекса. Фонетическое оформление онима Воланд, позволяющее соотнести его с именованиями дьявола в средневековой литературе (Ваал, Велиал, Вотан, Вельзевул), дает возможность автору «заложить» в текст ус­тановку на ассоциативный тип восприятия, который при соответствующей культурной памяти реципиента, обеспечивает возможность углубления в смысл произведения. Другой формой звукописи в ономастиконе ирреального мира являются звуковые повторы, которые, базируясь на использовании раз-

16

личных комбинаций звуков, являются ярким средством фонетической выра­зительности: Абадонна, Азазелло, Гелла.

Таким образом, в процессе имянаречения персонажей в романе «Мастер и Маргарита» писатель исходил из идейно-тематического своеобразия худо­жественного произведения, в котором имена являются важной частью его об­разной системы, слагаемым стиля писателя. Функционирующие в произведе­нии имена сосуществуют не в качестве составных частей, а в качестве, по Б. Гальперину, «смысловых феноменов», открывающих путь к пониманию все­го текста.

В третьей главе - "Традиции именословия в художественном творче­стве М. А. Булгакова" - на основе исследования онимического материала, извлеченного из восьми черновых редакций романа «Мастер и Маргарита», устанавливается история становления и пути формирования антропонимико-на окончательной редакции текста, выявляются узуальные и оригинальные приёмы наименования персонажей.

Исследование поэтонимов «реалистического» повествовательного плана позволяет судить о специфике авторской номинации. В первых редак­циях романа М. А. Булгаков «экспериментирует», отбирая личные имена и фамилии героев, отражающие антропонимический новояз своего времени: Гинц, Избердей, Квинтер-Жабов, Картон, Нутон, Эндузизи. Благодаря зву­ковым ассоциациям онимы приобретают в тексте эмоциональную или юмо­ристическую оценку, формируя тем самым общее представление об абсурд­ной действительности изображаемого мира. Искусственность, нереальность «земного» повествования подчеркивается введением в роман «чужого» слова: Бержеракина, Бобченко, Беатриче Григорьевна Дант, Гаугоголь. Литера­турные имена, чужие цитаты, аллюзии и пародии, будучи введенными в не­родной им контекст, вызывают эффект остранения и игровое развертывание сюжета.

В тетрадях, датируемых 1928 годом, активны онимы, характеризующие фоносемантическую   несовместимость   с   живой   антропонимией:   Клох-

17

Пелеенко, Мелузи, Рибби, Чембакчи (66% от общего числа антропонимов). В этот период идет накопление сатирической образности, жизненных наблюде­ний над социальными типажами, экспериментируется авторский тон. Поэто­му на первом этапе формирования художественного антропонимикона важ­ным фактором, определяющим выбор именования, становится ощущение фе­номена онима. На первый план выступают акустические ассоциации, музы­кальность, необычность звуковой инструментовки назывных единиц.

Стремление к индивидуализации персонажа стимулировало выработку новых приемов номинации по двум направлениям. С одной стороны, наблю­дается усложнение структуры назывных единиц и появление большого коли­чества двух- и трехкомпонентных названий, с другой стороны, активизирует­ся способ онимизации и к процессу номинации привлекается чрезвычайно разнообразный круг лексики. В рукописях 1932-1933гг. наряду с фонетиче­ски мотивированными антропонимами автором активно используются они-мы, мотивированные семантически: Благовест, Безродный, Босой, Лиходеев, Покинутый, Сверчков. Информационно-стилистический план подобного имени позволял характеризовать носителя номинации, указывая на его ком­муникативно-значимый признак. В текстах 1934-193 7гг. спектр прозвищных имен сужается, появляется символико-обобщающая знаковость онима.

Особенностью именослова рукописей 1930-1934гг. является значитель­ное уменьшение фамилий, используемых автором при назывании персона­жей. Если в редакции 1928 года фамилии составляли 60% от общего числа антропонимов, то в тексте, датируемом 1932-1933 годом, - лишь 39%. Мно­гокомпонентные онимические модели становятся маркёрами возрастной и на­циональной характеристики носителя имени, речевой культуры среды, в ко­торой он живет. Они позволяли приблизиться к образу персонажа, полнее очерчивали его, делали ярким, ощутимым: Неприменова Доротея Савишна, Циганкин Михаил Яковлевич, Гречкина Аннушка, Близнецов Григорий Макси­мович.

18

В текстах четвертой и пятой редакции (1934-1937гг.) намеченная в пре­дыдущих вариантах тенденция усложнения структуры антропонимов получа­ет дальнейшее развитие. Однако на этом этапе автора привлекает не столько структура именования, сколько его смысловая нагрузка, задающая опреде­лённое направление ассоциациям в сознании реципиента. Образ персонажа формируется на основе семантической значимости всей суммы компонентов онимической формулы: Ида Геркулановна Косовская, Мстислав Лавровский, Савва Потапович Бурдасов (> бурдить - шалить, проказить), Тимофей Пере-лыгин (> перелыгать, перевирать), Степан Богданович Лиходеев.

В поздних вариантах романа «Мастер и Маргарита» наблюдается сниже­ние числа многокомпонентных назывных моделей, преобладающей номина­цией становится фамилия. Активизируется использование различных форм личных имен (Груня, Дашка, Иванушка, Наташа, Проша). Значительно уве­личивается число нейтральных именований, однако образная номинация по-прежнему занимает в «московском» мире романа главенствующие позиции. Активность подобных имен объясняется характером повествования, темой и жанровыми характеристиками текста.

Автор долго обдумывал имена будущих персонажей, чутко реагируя при выборе на звуковой и смысловой потенциал антропонима. Эффективность назывного знака определялась его способностью установить контакт между именем и его носителем, степенью соответствия его значения существен­ным признакам именуемого.

Проблема отбора имен была часто связана с проблемой значимости ге­роя. Чтобы познать его сущность, Булгаков прибегает к разным приемам имянаречения. Он выстраивает онимы в ряды и цепочки, которые отражают разные грани характера персонажа. Поиск максимально точного именования осуществляется путем сравнения найденного онима с исключенным из текста обозначением: Нутон —→ Картон —→ Благовест —→ Варенуха; Суковский —→ Ро-бинский —→ Близнецов —→ Библейский —→ Римский; Тёшкин —→ Пешкин —→ Па-

19

лашов —→ Попов —→ Безродный —→ Покинутый —→ Понырёв. Первоначальный вариант имени может закрепиться, может подвергнуться некоторым модифи­кациям: Бурдасов → Бордасов → Куролесов; Лаврович → Лавровский → Лаврович; Гаугоголь —→ Чембукчи →» Чапчачи —→ Чембакчи —→ Альберт —→ Покобатько; Фон Майзен —→ Фон-Майзен —→ Дон Майзен —→ барон Майзен -» фон Майгель → барон Майгель. Отказ от одних онимов и обращение к новым говорит об изменении авторского замысла, о создании иной концеп­ции художественного образа.

Исследования антропонимического материала показали, что первона­чально роман задумывался как продолжение линии сатирического гротеска. Поэтому антропонимия первых редакций была нацелена на изображение хао­са жизни, абсурдной действительности. Писатель склоняется к выбору соот­ветствующих имен, отражающих различные степени деформации реально­сти: Бержеракина, Варлаам Собакин, Трувер Рерюкович, Клавдия Парфёнов-на Гауголь. Однако в романе постепенно происходит философская символи­зация сюжетов и человеческих типов, что перестраивает первоначальный сюжет и требует новых реалий. Со сменой замысла, о чем свидетельствует фигура нового героя (мастера), в произведении появляется автобиографиче­ская тема. В текстах позднего периода, на наш взгляд, соединилось два сю-жетно-тематических направления творчества: сатирическое осмысление дей­ствительности и автобиографическая тема.

Стиль «исторического» повествования вырабатывался автором посте­пенно, равно как и придающий этим сценам единство внутренний антропо­нимикон. Поэтонимы первой редакции романа значительно отличались от они­мов окончательного текста. В первоначальном варианте произведения автор ис­пользует известные в библеистике имена (Иисус, Иисус Назарет, Jesus Na-sarenus, Искариот, Варрава, Pontium Pilatum, Пилат), что объясняется осо­бенностью развертывания «исторического» повествования и степенью разработ­ки темы, которая вначале не занимала в романе главенствующей позиции.

20

При дальнейшем редактировании произведения автор модифицирует извест­ные в мировой литературе и библеистике номинации и вводит их в соответ­ствующий контекст: Иуда Искариот —→ Юда Искариот —→ Иуда из Кариот —→ Иуда из Кериот → Иуда из Кериафа → Иуда из Кириафа; Варрава → Иисус Варрава —→ Вар →» Равван —→ Варраван→» Вар-Равван; Пилат —→ Pontium Pila-tum →» Пилат Понтийский —→ Пилат Понтийский Всадник Золотое Копьё; Иисус → Jesus Nasarenus → Иисус Назарет из Эн-Назира → Иисус Назарет из Эн-Сарида → Иисус Га-Ноцри → Иешуа Га-Ноцри. Благодаря знакомому звукокомплексу имя, возникшее в первую очередь под воздействием куль­турного фактора, проступает в тексте ассоциативно и коннотативно нагру­женным, что помогает адекватному восприятию персонажа. Модифициро­ванные номинации становятся показателем индивидуально-авторского пони­мания персонажа, поскольку представляют собой творческое переосмысле­ние известного образа, исторических фактов и событий, в которых он прояв­ляется в созданном писателем воображаемом мире. Глубинный смысл рома­на, таким образом, постигается с помощью вербального стимула, который определяет направление читательского поиска.

Анализ истории создания именослова «демонической» темы показал, что большая часть инфернонимов была сформирована на ранних этапах ста­новления текста, однако в течение ряда лет автор экспериментировал со зву­ковой оболочкой уже созданного поэтонима, призванной наряду с семанти­кой внутренней формы имени выполнять экспрессивную функцию: Фиел-ло/Фьелло/Азазелло; Фаланд/Воланд.

В первых вариантах текста герои, обозначенные известными дьяволь­скими именами, формировались в рамках традиционных представлений о персонажах инфернального мира. С усложнением образа усложняется струк­тура и семантика поэтонима. Писатель стремится модифицировать назывные единицы так, чтобы они, сохраняя связь с известным в мировой литературе персонажем, воспринимались как нечто новое: Азазелло —→ Велиар→» Антес-

21

 Вельяр Вельярович → Theodor Voland → Фаланд → Воланд; Бонифа­ций → Фиелло → Фьелло → Азазелло. Созданные имена, с одной стороны, дают возможность провести аналогии с их литературными и мифологиче­скими прообразами, а с другой - позволяют воспринимать носителей имен, как обновленный тип персонажа. Инфернонимы благодаря подтекстовой из­вестности приобретают иной смысловой ракурс, открывают новые ассоциа­тивные каналы, воздействующие на процесс восприятия текста.

Таким образом, тексты ранних редакций дают представление о путях осмысления, особенностях употребления и производства онимов писателем. Антропонимы основного текста и их варианты, функционирующие в разных редакциях, позволяют установить, как отражалась в назывном знаке творче­ская деятельность именующего, становление его номинативного опыта.

В Заключении обобщаются основные результаты проведенного иссле­дования и намечаются перспективы дальнейшей работы.

Онимическая лексика предоставляет богатейшие возможности для ис­следования способов индивидуально-авторской организации вымышленного именника. Изучение рукописей, первоначальных вариантов текста позволяет дешифровать творческую интенцию художника, понять характер и динамику формирования итогового антропонимикона.

Анализ имен персонажей, функционирующих в разных по времени соз­дания редакциях романа «Мастер и Маргарита», позволяет говорить о слож­ности отбора онимов. Автор стремится ввести в текст имена, которые, пред­ставляя художественное пространство, становятся его неотъемлемым элемен­том. Как правило, Булгаков отдает предпочтение тем онимам, которые обла­дают «исторической» памятью, содержат информацию, связанную с культур­ным пространством своей эпохи.

В романе запечатлены имена, так или иначе отражающие авторскую биографию. Биографический контекст актуализирует в произведении необ-

22